Революция 1905 года и русский символизм: Н.А.Бердяев, сборник «Вехи» и П.Н.Милюков

Автор: Нигамедзинов Фарид Фаимович

Дата публикации: 16.04.2016

Номер материала: 2004

Прочие методические материалы
История
11 Класс

Фарид Нигамедзинов, к.ист.н., доцент

Революция 1905 года и русский символизм: Н.А.Бердяев, сборник «Вехи» и П.Н.Милюков

Революция 1905 года приобретала характер анархии, в котором «окончательно потерялось сознание ценности человеческой жизни, и неуважение к личности достигает размеров чудовищных», где всякий грабеж стал экспроприацией, а всякое убийство – террором.[1] В сознании обывателя революция и события с ним связанные многое меняли, но к изменениям более всего была подвержена молодежь.[2] В этой молодежи, как образованной, так и народной, Н.А.Бердяев увидел демоническое настроение, воплотившееся в «нигилистической опустошенности духа», в «потери смысла жизни и ценности человеческого лица».[3] Все это было избытком начавшейся революции.

В нашумевшем сборнике «Вехи» произошла переоценка ценностей мировоззренческих установок русской интеллигенции, в ней были подвергнуты критике материализм, позитивизм, утилитаризм, равнодушие революционной интеллигенции к ценностям духовной жизни. Публицист А.С.Изгоев в своей статье подчеркивал, что большинство интеллигенции «живет и хочет жить, но в душе своей исповедует, что свято только стремление принести себя в жертву».[4] Тот же Н.А.Бердяев, акцентировал свое внимание на том, что «интеллигенция нуждается не в самовосхвалении, а в самокритике», и далее писал, что «к новому сознанию мы можем перейти лишь через покаяние и самообличение».[5]

 

А.С.Изгоев                                              Н.А.Бердяев

Философ В.В.Розанов увидел в революции «возврат к естественности, почти физический, почти как физическое движение».[6] Гораздо позже Н.А.Бердяев высказался за сведения политики до крайнего минимума, до растворения ее в культуре и религии, в чем видел свое «истинное освобождение», считал, что нельзя убить «зло старой государственности одной «отвлеченной» политикой, новой государственностью».[7] «Русская революция кончилась, - писал Н.А.Бердяев, - давно уже перешла в гнилостный процесс, в анархизацию общества, в разложение. Убийства, экспроприации, хулиганские выходки и громкие слова – не революция, действия «максималистов» - показатель конца революции, начала разложения».[8] Было бы ошибочно полагать, что все они реакционеры, конечно, нет, так как сам Н.А.Бердяев связывал революцию со свободой и справедливостью, с борьбой за права человека, но и видел в ней нигилизм.[9]

Н.А.Бердяев в Крыму

В апреле 1905 года, П.Н.Милюков осудил идеологическую позицию философского идеализма «Вех», конкретно Д.С.Мережковского, отрицавших парламентские формы борьбы и роль политики в качестве преобразующей силы. Причиной отторжения революции со стороны представителей культурного ренессанса, их потери связи с социальным революционным движением, стала грубость идей революции, которое ими была увидена наследие русского нигилизма.

П.Н.Милюков

П.Б.Струве

Общество их осудило. П.Н.Милюков обвинил эту часть интеллигенции в оторванности от действительности, в не правильном ее восприятии, в произношении слов, реальный смысл которых они забыли или не знали: «Интеллигенция, - точнее – та часть ее, от лица которой говорил П.Б.Струве, - это та самая интеллигенция текущей минуты, которая устала от политики и жизни и углубилась во всевозможные «искательства», эстетические, этические и философские. Эта интеллигенция в поте лица своего ищет экзотической формулы и гоняется за экзотическими чувствами. Основная, центральная идея этих поисков есть идея чего – то неразложимого, индивидуального, таинственно открытого в духе, не постижимого мыслью, постижимого чувством, не выразимого логикой, выразимого интуицией и откровением. <…>чувство реальности, ныне им утерянное, к ним вернется … тогда они лучше научатся взвешивать свои слова и понимать их общественное значение».[10]

В позитивистских взглядах П.Н.Милюкова высвечивалось стремление к целостному миросозерцанию и целостному отношению к жизни, была в нем какая – то сектантская нетерпимость, подозрительное и враждебное отношение к культурной элите, отрицание духовных ценностей и придание материализму характера теологической доктрины. Хотя всякую религиозность и церковность, П.Н.Милюков отвергал как «априорную схему» и лирику, иррациональную и недоказуемую, лежавшую в чуждом ему мире.[11]

П.Н.Милюков

Лидер общественно – политического движения П.Н.Милюков назвал Н.А.Бердяева, еще гораздо раньше в 1903 году в сборнике статей и этюдов «Из истории русской интеллигенции», в пылу полемики «неистовым ницшеанцем».[12] Сборник «Вехи» П.Н.Милюков воспринял как злобное обвинение «против всей русской интеллигенции прошлого и настоящего, считая ее огулом виновницей провала революции 1905 г.».[13] Эти нападки соавторов сборника «Вехи» затем были по достоинству разобраны группой кадетских полемистов.[14]

П.Н.Милюков

На полемические выпады П.Н.Милюкова в сторону идеалистического восприятия действительности тут же последовал ответ со стороны П.Б.Струве, кто назвал осуждение «огульной» и спрашивал первого: «почему же, если эти искательства вообще столь вредоносны, газета «Речь» систематически преподносит их образчик своим читателям в статьях Дм.С.Мережковского?».[15] Был новый раскол интеллигенции на почве разного видения роли политики в обществе и дальнейших перспектив развития. Большая часть интеллигенции отбросила от себя, так называемую культурную элиту ни только из – за идеологических расхождений, сколько из – за того, что внутреннее составляющее их было разным. На протяжении долгих лет стороны острой полемики отвечали друг другу также неприязненно, как и в начале века, так В.В.Розанов, позднее напишет, что «ни скромностью, ни особым умом кадеты никогда не отличались».[16] Краткий итог подвел тот же Н.А.Бердяев, когда написал, что «есть два мироощущения: в основе одного лежит чувство обиды, в основе другого – чувство вины, им соответствуют и разные философии».[17]

З.Н.Гиппиус и Д.С.Мережковский

Борьба идеалистов из философского сборника «Вех» не нашла в себе опоры в широких социальных слоях общества, а была воспринята как духовная реакция, почти как измена освободительному движению.[18] Интеллигенция и народ не могло понять суть критики и, во всяком случае, не вина революции, что конечным ее результатом стал хаос. «Трагедия современной русской жизни в том корениться, - писал Н.А.Бердяев, - что борьба прогресса и реакции превращается в борьбу двух самоутверждающихся человеческих воль. Обе стороны действуют во имя свое, не знают имени высшего, и потому звереют и дичают, потому раздуваются до безумия самолюбие и корысть».[19]

Н.А.Бердяев с семьей в Крыму в Судаке

По мнению Н.А.Бердяева, в своей массе эти люди были «полуобразованные, обиженные на мироздание, но всегда приписывающие себе прерогативы спасителей отечества».[20] Раскол был обоюдным желанием сторон, так как не могло быть ничего общего между людьми русского ренессанса и революционной интеллигенцией. Особенно при тех обстоятельствах, когда первые в период революции публично демонстрировали свое религиозно – мистическое настроение, пытаясь не замечать социально – политического взрыва в империи, перед вторыми, чье настроение было совсем иным – любовь к «дальнему», а не любовь к «ближнему».[21] Философ Н.А.Бердяев, полагал, что с русской интеллигенцией случилось несчастье: она заражена любовью «к уравнительной справедливости, к общественному добру, к народному благу», которая парализовала «любовь к истине» и уничтожила интерес к истине.[22] Третий элемент интеллигенции стал зачинщиком, основой и душой русской революции. Оно, по мнению Н.А.Бердяева, придало русской революции отрицательный, характер анархии, лишенный творческого духа.[23] По мнению одного из современников П.Н.Милюкова, он меньше всего был похож на «расхлябанного русского интеллигента», в нем присутствовал «твердость духовной поступи», ясность мышления и он был органически враждебен к «вообще» и «и т.д.», «и т.п.», которое было основной чертой в его интеллектуальном облике.[24]

П.Н.Милюков

Деятели русского символизма К.Леонтьев, Н.Федоров, В.Розанов и другие мало интересовались ходом политических событий, им не интересно была революция, ко всей нигилистической полосе русской мысли был потерян интерес. Творческие поиски культурной элиты сменились со сфер художественной в сферу религиозно – мистическую, как пишет Н.А.Бердяев: «Это было время, когда на башне Вячеслава Иванова, - так называлась квартира на шестом этаже против Таврического дворца самого утонченного из русских поэтов – символистов, - происходили каждую среду утонченнейшие беседы на эстетико – мистические темы. В это время внизу бушевала первая революция 1905 года. Между верхним и нижним этажом русской культуры не было почти ничего общего, был полный раскол. Жили как бы на разных планетах».[25] Как свидетельствует Н.Н.Берберова, «разрыв между двумя частями интеллигенции казался мне всегда для русской культуры роковым».[26]


[1] Бердяев Н.А. Духовный кризис интеллигенции. – СПб., 1910. – С. 44, 48.

[2] См. по: Революционное юношество. Из прошлого социал – демократической учащейся и рабочей молодежи. – Л.: ГИЗ, 1924. – Сб. 1.; Из истории революционного движения учащихся средне – учебных заведений Петербурга 1905 – 1917 гг. – 227 с.

[3] Бердяев Н.А. Духовный кризис интеллигенции. – СПб., 1910. – С. 59.

[4] Изгоев А.С. Об интеллигентной молодежи. // Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции. – М., 1990. – С. 119.

[5] Бердяев Н.А. Философская истина и интеллигентская правда. // Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции. – М., 1990. – С. 7 - 8.

[6] Розанов В.В. Ослабнувший фетиш (психологические основы русской революции). – СПб., 1906. – С. 19.

[7] Бердяев Н.А. Sub speciae aeternitatis. Опыты философские, социальные и литературные (1900 – 1906). – СПб., 1907. – С. 404.

[8] Бердяев Н.А. Духовный кризис интеллигенции. – СПб., 1910. – С. 41.

[9] Бердяев Н.А. Духовный кризис интеллигенции. – СПб., 1910. – С. 48.

[10] Милюков П.Н. Национализм против национализма. // По вехам. Сборник об интеллигенции и «национальном лице». – М., 1909. – 2 изд. – С. 40 - 41.

[11] Вишняк М.В. Современные записки: Воспоминания редактора. – Нью – Йорк, 1957. – С. 283.

[12] Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры. – М., 1994. – Т. 2. – Ч. 1. – С. 192.

[13] Милюков П.Н. Воспоминания. – М.: Современник, 1990. – Т. 2. – С. 266.

[14] См.: Петрункевич И.И. Интеллигенция в России. – СПб., 1910.

[15] Струве П.Б. полемические зигзаги и несвоевременная правда. // По вехам. Сборник об интеллигенции и «национальном лице». – М., 1909. – 2 изд. – С. 43.

[16] Розанов В.В. Война 1914 года. – Петроград, 1915. – С. 34.

[17] Бердяев Н.А. Духовный кризис интеллигенции. – СПб., 1910. – С. 4.

[18] Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. – М.: Наука, 1990. – С. 93.

[19] Бердяев Н.А. Духовный кризис интеллигенции. – СПб., 1910. – С.46.

[20] Бердяев Н.А. Из психологии русской интеллигенции. // - Московский еженедельник. – 1907. – 27 октября.

[21] Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. – М.: Наука, 1990. – С. 27.

[22] Бердяев Н.А. Философская истина и интеллигентская правда. // Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции. – М., 1990. – С. 8.

[23] Бердяев Н.А. Духовный кризис интеллигенции. – СПб., 1910. – С. 62.

[24] Талин В.И. Русский интеллигент. // - Последние новости. – 1929. – 4 марта.

[25] Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. – М.: Наука, 1990. – С. 91.

[26] Берберова Н.Н. Курсив мой: Автобиография. – М.: Согласие, 1996. – С. 208.